90-лет исполнилось бы моему старшему брату Марклену. Он родился 12 декабря 1932 года и прожил земной жизнью 66 лет. Тяжело о нем говорить и писать, но памятуя о нашей жизни, семье, родителях, выделю некоторые особенные состояния своих размышлений.
В Марклене, рохсаг уад (царство ему небесное), воплотилось столько жизненных качеств человека, которые не просто уникальны, интересны, привлекательны, поучительны, миротворны. Мне, как его младшему брату, они всегда создавали и продолжают создавать жизненные ориентиры, понимание ее ценности, самоощущение среди людей и в делах, которыми приходится заниматься. Если я отмечу, что мой старший брат был заботливым о нас всех в семье (родители и шестеро детей), то этого будет мало. Он с ранних лет был исключительной трудолюбивости, рос и воспитывался пониманием тех сложностей жизни, которые имели место для нас. Выполняя все виды домашних работ, подрос и старался что-то и где-то заработать (в колхозе, леспромхозе, на лесных делянках).
Мало кто сейчас знает, что когда Марклен родился, он в течение пяти лет воспитывался у дедушки и бабушки по матери (Татаркан (Ефанди) Гацалов и Куку, его жена, урожденная Будтуева, родная сестра Муха Будтуева, знаменитого революционера). Ровно пять лет, а потом Дед позвал свою дочку (наша мама – Асиат), посадил ее перед собой и сказал: «Ребенка надо забрать к себе, он вас начинает забывать, как родителей». К чему я это вспоминаю? Конечно, дедушка и бабушка не только кормили и воспитывали брата, но еще важнее оказалось то, как от них передалась ему тяга к познанию жизни. Отмечу, что наш Дед-Татаркан знал 12 языков, пять раз был в Мекке, стажировался в Медресе г. Стамбула, в последующем возглавил духовное управление мусульман нашей республики.
Образованность и грамотность, подаренные Деду Господом, безусловно оказали свое определяющее воздействие не только на характер Марклена, но и его особую расположенность к познаванию мироздания. Он учился в Чиколинской школе №1 (знаменитая школа, где учились все мы шестеро). Окончил школу с медалью (первая медаль в школе №1) и до удивления осваивал все предметы, которые преподавались (русский язык и литература, математика, физика, химия, история). Замечу, что в седьмом классе он от и до прочитал «Войну и мир» Л.Н. Толстого, а в восьмом перечитал снова. Нас поражала его память, способная запоминать целые части этого сложнейшего произведения. Но главным были показатели его мыслительной сосредоточенности, не «растворяющиеся» на мелочи, а находившие глубинные характеристики сложных образов. Таким же Марклен оказывался в знаниях по математике (математической логике), физике, истории и т.д.
Мой старший брат никогда не искал в себе таланты, он их формировал и развивал. Таким он в 1952 году поступил на экономический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, который окончил с отличием и был рекомендован в аспирантуру. Из их выпуска в аспирантуру рекомендовали двоих: Емельянова Алексея Михайловича (в последующем стал д.э.н., профессором, академиком, ректором РАНХИГС при Правительстве) и Марклена. Так получилось, что жизненные условия продиктовали брату не поступление в аспирантуру, а устройство на работу, с одновременным созданием семьи. Он поехал работать в Челябинскую область, г. Троицк, где стал преподавателем сельхозинститута. Разумеется, хорошо понимал, что должен был быть реализованным в науке, и через некоторое время вернулся в МГУ и защитил кандидатскую диссертацию успешно.
Мне кратно хочется подчеркнуть, что брат мой имел огромнейший потенциал научных знаний, работал и утверждал, что наукой следует заниматься системно. Весьма симптоматично, что после возвращения в Осетию (в 1963 году) и работая в Горском сельскохозяйственном институте, он развивал, преумножал интересы к научному творчеству. Сошлюсь на такие факторы. Во-первых, возглавил экономический факультет и одновременно же организовал открытие аспирантуры в этом направлении. Во-вторых, ему принадлежала идея открытия диссертационного Совета по защите кандидатских диссертаций, который успешно функционировал более 15 лет. Он и мне неоднократно позднее объяснял высокозначимость и высочайшую ответственность тех научных усилий, которые реализовывал в сельхозинституте. Никогда не забуду наши беседы о науке, научных людях и научных успехах с моим старшим братом. Однажды он мне пояснил это так: «Нох, дорогой мой. В науке все сложно, но ее еще сложнее организовать в Осетии… Высокое понимание и признание значимости науки, научных трудов, а тем более научных людей, приходит тяжело, редко, несистемно. Часто не хватает личностных данных и это принципиально приходится учитывать». Скажу так, вспоминая брата: мысли его мне временами казались верными, но само успокаивающими, прощающими и допускающими некритическое отношение к происходящему. Старался и себя и его озадачивать тем, что народ Осетии высокообразованный и это несовместимо с происходящим...
Сам Марклен много занимался аграрной экономической наукой. Под его научным руководством защитили диссертации десятки исследователей. Были и те, которые подготовили работы, но по разным причинам не смогли их защитить. Я, естественно, возвратившись на работу в Северо-Осетинский госуниверситет, будучи доктором экономических наук, профессором, много думал о науке, ее организации по профилям экономическим. В 2003 году инициировал открытие аспирантуры по экономическим специальностям в СОГУ и во всем этом консультировался у брата.
Более того, изучал и его труды, извлекал из них то начало и глубину видения, которые для меня были необходимы. Сошлюсь на такой факт. Он подготовил научную монографию на тему: «Аграрная реформа на путях к рыночной экономике» и попросил ее критически прочитать. Естественно, я это сделал с пометками, замечаниями, размышлениями. В нашей домашней беседе о прочитанном все было интересно, но относительно одного положения минимум проговорили три часа. Марклен не стал игнорировать законы рынка, но основательно меня убеждал, что нельзя абсолютизировать рынок, рыночную экономику. Недопустимо, он аргументировал, чтобы организовывать резкий переход к рынку либерального типа. Я с упоением слушал его тихую и в тоже время системную аргументацию о том, что нельзя игнорировать объективные законы экономики и требования экономики, но нельзя им бросать и субъективные вызовы.
Тогда же между нами состоялось до удивления интересное разбирательство одного из положений его монографии (она еще находилась в рукописи), которое касалось использования земли. Он сослался на предупреждение от Господа Бога в Библии: «Землю не должно продавать навсегда, ибо Моя Земля: вы пришельцы и поселенцы у меня». И от себя пояснил так: «Да, действительно «пришельцы» и «поселенцы» на Землю (!) хотят сделать ее предметом спекуляции вопреки исторической практике, отвергающей целесообразность всеобщей частной собственности на нее». В этой же монографии брат мой цитирует великого Л.Н. Толстого о том, что «Истинное законное право собственности есть только одно: право собственности на произведения труда своего».
Тогда же старший брат, отстаивая полноправное и рациональное вхождение земли в рыночный оборот, в рыночную экономику акцентированно доказывал целесообразные и эффективные формы землепользования через аренду, но говорил мне, что слабости всей этой практики будут проявлять себя в отсутствии четкой законодательной основы и созданных контролирующих условий государством. От себя добавлю, взвешенно, прозорливо и абсолютно по существу. Нельзя, он мне говорил, на экономику смотреть одним глазом…
Памятью Марклена еще глубже осознается родственное, даримое нам Богом! Мой брат оберегающе относился даже к мало-мальски проявленным родным чувствам, пониманию родного и родственного. Неоднократно за ним замечал, когда он скрывал свои расстроенные чувства и переживания, если фиксировал ложь, обман, несоблюдение норм и правил нравов нашей общей жизни. Никогда не ленился объяснять спокойно ошибки, недомолвки, неправильные поступки, действия. Был удивительно терпелив и умел прощать, но при этом в памяти сохранял и все плохое. Иногда юморил, делал безобидные обобщения, но не давал повода хорошо относиться к манипулированию жизнью. Однажды, будучи недовольным поступками нашего родного человека, когда я этим открыто возмущался, он мне сказал: «Нох, я тебе советую, он тебе говорит иди налево, а ты выбирай направо. Ошибки у тебя не будет…» Жизнь, она бывает и такой странной.
Смерть моего брата, конечно, подкосила меня во времени, было и есть тяжело, что его не стало рядом. Он был братом, определившим мою не только образовательную судьбу, данную мне грамотность, но и жизненное целеполагание. Я ему верил и продолжаю это делать. Марклен по жизни был не только родным человеком, но и дружественным. Обладая блестящим умом, никогда не позволял кому бы то ни было оскорблений, унижений. Логика и глубина его мыслей, идей, взглядов и даже простых объяснений происходящих событий в жизни поражала тех, кто его знал. Как-то я ему сказал: «Марклен, ты всем академикам - академик…» Реакция была улыбчивая, а слова такие: «Я свое время изрядно израсходовал на другие дела, к сожалению….» Не соглашаясь с ним, я продолжаю думать о важности времени жизни, ее слагаемых, противоречиях, казусах того, что часто происходит. Тем не менее, с ним все было роднее, ближе, крепче, умнее, радостнее и даже грусть разделялась иначе… Мудрости прибавлялось больше и сердцу было легче…
Душа Марклена сегодня ближе к Богу, но он и в 90 лет с нами, с моей семьей, нашими родными, друзьями, добрыми знакомыми. Я благодарен своим родителям, Дада и Аджа, что у нас был в этой земной жизни старший брат-Марклен, его имя символизировало его судьбу, а при внимательном прочтении заставляет о многом дополнительно думать…
Нох Токаев.
30 ноября.
